Узкие и высокие домики

Узкие и высокие домики прижались друг к другу. Мощные линии черного просмоленного фахверка пересекали их светлые фасады, образуя нечто похожее на орнамент.
Спускаюсь вниз. Иду по узкой, кривой улице. На углу небольшой двухэтажный дом. Он построен еще в XVII веке. Время покрыло его фасад морщинами-трещинами. Это кабачок. Два огромных жернова на каменных опорах стоят перед входом. Это столы. В стену дома, на высоте второго этажа, вделана винная бочка! Бочка в качестве архитектурной детали! Такое я еще не видел! На боковом фасаде, во всю стену надпись старым готическим шрифтом: «Мейссенские девушки и мейссенское вино лучше рейнских девушек и рейнских вин. И все это у хозяина Вин-центе».
Я бросился в дом. Мне сказали: ресторан закрыт.
Я оставил здесь кусочек своего сердца. Нет, не у мейссенских девушек, а у народной архитектуры, такой по-детски простой и по-сократовски мудрой.
Потом мне показывали современные города и кварталы, построенные недавно. Некоторые из них были выразительны и имели элементы красоты. Но в них не было того, что я встречал в старых немецких городах. В них не было поэзии.
Когда приезжаешь в старинный город, будь то у нас или в другой стране, - испытываешь страстное желание унести с собой хотя бы маленький кусочек той поэзии, которой проникнуто здесь все: узкие улицы, неправильной формы площади, живописные дома.
Вчера я был в городе Загорске, смотрел Троице-Сергиеву лавру. Вновь встретился с Архитектурой. Подлинной и полнокровной. Она сверкала, пела, звенела, испускала снопы золотых искр и ликовала. Она славила жизнь во всем ее буйном великолепии. И все мое существо наполнилось звонкой радостью.
Архитектура была в явном противоречии с религией. Не имела ничего общего ни с постом, ни с молитвой.